Эхо, которое не утихает

  Впечатления от поездки Дарьи - правнучки бойца Полудина Дмитрия Степановича  1904 г.р., уроженца с. Александров Гай Алгайского р-на Саратовской области. Останки Дмитрия Степановича были найдены и захоронены в 2013 году, личность установлена по медальону.

Сейчас над Невским пятачком небо спокойно. Не заливают кровавые волны и Неву. Но, говорят, война не окончена до тех пор, пока не будет погребен последний солдат. Экспедиция «Теплобетонная» прикладывает все усилия  к тому, чтобы это произошло как можно скорее.
На лицах этих людей – надежда и вера в то, что они трудятся не зря. Экспедиция занимается поисками захоронений времен Великой Отечественной войны, установлением личностей погибших солдат и погребением останков в братских могилах. Человеку, никогда не занимавшемуся этим, трудно представить картину, которая открывается глазам во время раскопок: тела или то, что от них осталось, которые, вопреки воинскому уставу, лежат вовсе не завернутые в плащ-палатку, а сваленные грудой.
Члены команды поисковиков рассказывают об этих вещах с горечью. Обнаружить медальон с сохранившимся в нем листком с именем бойца – самое важное. Это возможность увековечить память о человеке, это шанс найти его родственников. Мой отец оказался первым из родственников солдат, кто связался с экспедицией сам. Обычно поисковики находят и приглашают семьи бойцов.
Мы думали, что ехать придется «в никуда». Искать где-то братскую могилу, уповать на удачу, чтобы не заблудиться. Отец связался с руководителем экспедиции «Теплобетонная» Валентиной Бобровой, чтобы просто узнать, куда ехать. Рассказали… и не только. Нашей семье оказали такой теплый прием, что я долго не могла перестать удивляться.
Путешествие «Невская Дубровка – Теплобетонная » началось с музея «Невский Пятачок». Небольшая комната, в которой наглядно представлена история проходивших здесь сражений. Что примечательно, здесь висят флаги тех государств, подданные которых сражались на Невском Пятачке. Испания, Финляндия, Франция… и Куба – поразительно!
Вторая остановка – берег Невы, с которого видна и та самая  ГРЭС-8 (Дубровская ТЭЦ), та самая, в которой обосновались немецкие войска. Посмотреть на нее – да оттуда обзор, как в тире! Когда видишь территорию своими глазами, рассказ экскурсовода в музее приобретает более яркие краски и дает иные эмоции. Переправа через Неву в этом месте – верная смерть, и на нее шли и стар, и млад, становясь живыми мишенями для ГРЭС-8.
Далее путь держим на Теплобетонную - пятнадцатиминутная тряска практически по бездорожью. Нет, какая-то условная грунтовая дорога есть, но больше это похоже на полосу препятствий. После ее преодоления мы оказываемся на поляне, которая, как рассказали нам потом, почему-то со времен войны не зарастает. Именно здесь и находится братская могила, где похоронен дед моего отца и, соответственно, мой прадед. Теперь он и еще две тысячи солдат лежат не безвестно сгинувшими в истории, а с почестями погребенными. Поисковики ухаживают за братской могилой: не потому, что их кто-то обязал это делать, а потому, что считают это своим долгом. Здесь много цветов, практически выполота трава, понемногу появляются фотографии бойцов – тех, чьи родственники находятся и привозят карточки из дома. На стенде чуть поодаль висят списки всех, кто лежит здесь. Руководитель экспедиции поясняет, что позже здесь появится мемориал и списки будут выглядеть иначе. Помимо братской могилы на поляне еще памятником отмечено место гибели командира пограничного полка майора Гарькавого. Ближе к лесу – могила неизвестного солдата. Поисковики рассказывают, что в начале их работ им говорили: «Что вы здесь ищете? Здесь же немцев не было!». Немцев не было – война была. Вот они, следы войны – 2 тысячи погибших, нашедших покой только в XXI веке.
Около братской могилы нам вручают документ о том, где и когда было найдено тело прадеда, и его личные вещи. Кажется, что все это происходит, как во сне, и не может быть реальностью – прошло больше семидесяти лет. Но медальон, химический карандаш, несколько монет, трубочка-фильтр для воды, зеркало, пуговица – все это слишком реально. И когда в ответ на слова благодарности члены экспедиции говорят «не за что», перебиваешь – есть, за что.
По поляне, усыпанной кустами земляники, идем к месту, где были найдены тела солдат. Земля тут уже почти вернулась к «дораскопочному» состоянию, посаженные растения приживаются, но грунт еще проседает под ногами, а масштабы двух огромных ям не исчезли. На подходе к ямам стоит деревянный крест с венками, цветами и ржавыми касками, найденными здесь же. Люди почему-то растаскивают их оттуда – зачем? Неужто находят какое-то применение «отголоску» войны?
 Через лес снова выходим на берег Невы, только теперь уже прямо напротив ГРЭС. Пока на берегу к еще одной стеле прикрепляется фотография, нам показывают один из блиндажей. Дойти туда не так-то просто – преодолеваем несколько скользких подъемов-спусков. На блиндаже лежит куча остатков оружия и предметов быта. Несколько удивило, что лежат эти вещи вот так просто – на земле. Ладно, патроны винтовки Мосина, а мины? Разве не могут они разорваться? Но все равно дух захватывает от того, что страшные страницы истории – прямо передо мной. Пока я пристально рассматриваю находки экспедиции, слышу разговор:
- Когда вот такие вещи находишь… - вижу в руках Анатолия, одно из членов экспедиции, солдатский медальон, - … а тут пусто, это, конечно…
 Действительно, ведь все, ради чего эти люди работают, - это восстановить имена, увековечить память, помочь родственникам, кто ищет и не может найти отцов, дедов, прадедов.
Возвращаемся в лагерь – тут уже вовсю греется чайник. Дети играют в мяч – да, в группе есть и дети. Их искренний интерес к происходящему почти физически ощущается. И это еще один момент, который восхитил, - ребята с детства буквально прикасаются к истории руками, и им нравится то, что они делают, несмотря на то, как это трудно (в этом я не сомневаюсь). Где-то внутри я позавидовала такому детству. Показать бы эту невероятно интересную жизнь той ребятне, которая не отлипает от экранов различных гаджетов круглые сутки.
Этот лагерь будто страна маленьких обыкновенных чудес. Нужен холодильник – вот он, погреб, пожалуйста. Чайник – на газовой плитке, а недалеко от стола разжигают костер. На одном из деревянных столбиков висит ржавая солдатская кружка, а в ней – свито гнездо и отложены какой-то птичкой яйца. Отношения между поисковиками – будто большая семья, от них столько душевного тепла, доброты и юмора исходит, что понимаешь: иначе жить они просто не могут. Не могут отказаться от того, что делают. Желание возвращать забытые имена – оно у экспедиции глубоко в сердцах.
Между людьми бегает собака – про себя я ее прозвала этакой «дочерью полка». Хозяин у нее есть, но она как будто член команды. Педалька Дубровская – тот, кто давал ей имя, большой оригинал с чувством юмора. Хитрая непоседливая Педалька сует свой нос везде, где есть еда, не лает на тех, кто хоть раз побывал в лагере и признан «своим», но сразу же чует чужаков.
Чаем напоили, пирожками накормили, рассказали столько всего, что ни на одной лекции по истории не услышишь. От экспедиции не хочется уезжать. Поисковик Максим улыбается: «Приезжай, лопату дадим». А как не приехать? Мне кажется, побывав здесь однажды, не вернуться невозможно. Приехать обязательно, и не однажды, не дважды, а много раз, чтобы хоть на маленькую часть, но помочь тем, кто бескорыстно помогает семьям найти родственников, погибших на самой страшной войне XX века. И пускай застарелое эхо войны с Невского Пятачка докатится до всех уголков, где живут русские… нет, «бывшие советские» люди. Чтобы не звучало «Что здесь искать? Здесь немцев не было».